Экономика Таджикистана растёт темпами, о которых многие страны могут только мечтать. Подобными показателями экономического роста не могут похвастаться даже большинство европейских государств. Но что от этого роста попадает на семейный стол? Хватает ли зарплаты на жизнь, появляются ли рабочие места и снижается ли зависимость от трудовой миграции? Найдётся ли в правительственных кабинетах хоть кто-нибудь, кто способен ответить на эти вопросы?
Признаться, иногда Всемирный банк трудно понять. Складывается впечатление, что он принимает официальную экономическую статистику правительства Таджикистана за основу своих выводов, не уделяя достаточного внимания тому, насколько эти впечатляющие показатели отражаются на повседневной жизни населения. Проводятся ли независимые проверки того, насколько стремительный рост соответствует реальности?
Посмотрите сами. Всемирный банк оценивает экономический рост Таджикистана в первом полугодии 2026 года в 8,2%. А теперь попробуем сравнить этот показатель с темпами роста европейских стран.
Я не претендую на звание экономиста. Но убеждён, что каждый гражданин имеет право и даже обязан хотя бы на элементарном уровне понимать экономическую статистику, которой власти постоянно отчитываются о собственных успехах.
Поэтому перед вами не заключение профессионального экономиста, а размышления обычного гражданина. Если обнаружите неточность или ошибку, обязательно укажите на неё. Критика нужна нам для того, чтобы исправляться и делать правильные выводы.
Темпы роста экономики Таджикистана действительно значительно превышают показатели ряда развитых европейских стран.
Согласно приведённому в рассматриваемых прогнозах Международного валютного фонда показателю, рост экономики Таджикистана в 2026 году оценивается в 7,3%. Этот показатель ниже зафиксированных Всемирным банком 8,2% за первое полугодие, однако сравниваются разные периоды: годовой прогноз и результат за шесть месяцев.
Для Германии в рассматриваемых прогнозах приводится рост на 1,3%, Италии — 0,8%, Австрии — 0,6%, Франции — всего 0,4%. Даже Испания с 2,5% и Литва с 2,7% существенно отстают от Таджикистана по темпам роста.
Разумеется, темпы экономического роста и уровень жизни — далеко не одно и то же.
Небольшая экономика может быстро расти с низкой исходной базы, тогда как крупная развитая экономика даже при невысоком процентном росте создаёт значительно больший объём новых товаров, услуг и доходов.
Но главный вопрос остаётся прежним: в какой степени высокий экономический рост Таджикистана превращается в достойные зарплаты, устойчивую занятость и улучшение жизни населения? Разве это не заслуживает внимания?
Впрочем, сам Всемирный банк признаёт, что важнейшими двигателями роста экономики Таджикистана остаются денежные переводы из-за рубежа и потребление домохозяйств.
Иными словами, за красивыми цифрами экономического роста стоит тяжёлый труд мигрантов.
Что же это за экономическое чудо, если оно настолько зависит от заработков тех самых «гастарбайтеров», которые вынуждены искать работу за пределами своей страны?
Конечно, рост потребления действительно может стимулировать экономику. Это вполне объяснимо.
Однако обычный потребитель остаётся в Таджикистане до тех пор, пока его кошелёк окончательно не опустеет, после чего вновь занимает деньги на дорогу, чтобы отправиться на заработки.
Кроме того, рост промышленности или строительства вовсе не означает, что доход каждой семьи увеличивается теми же темпами.
Теперь давайте внимательно посмотрим на данные Агентства по статистике, опубликованные 26 октября, и попробуем разобраться, насколько экономический рост на бумаге отражается на реальной жизни людей.
Иллюстрация Payom TV: заработная плата по отраслям экономики Таджикистана
Приведённые показатели заработной платы относятся к августу 2026 года, хотя включены в статистический доклад за январь–сентябрь.
Простой расчёт показывает, что средняя зарплата в финансовом секторе примерно в 4,2 раза выше, чем в образовании. При этом средняя зарплата работников образования приблизительно на 32% ниже общенационального среднего показателя.
Эти цифры не описывают доход каждого отдельно взятого учителя или банковского работника, но наглядно демонстрируют разрыв между отраслями.
Кстати, вот вам и показатель того, насколько высоко в Таджикистане ценят труд учителя.
При этом понятие «средняя зарплата» само по себе может вводить в заблуждение. Это вовсе не обязательно зарплата большинства граждан. Достаточно нескольких чрезвычайно высоких доходов, чтобы среднее арифметическое заметно увеличилось.
Вспомним, например, скандал вокруг пенсии Амонулло Хукумова, бывшего руководителя Таджикской железной дороги.
Ещё в 2015 году Радио Озоди сообщало, что ежемесячная пенсия бывшего главы предприятия «Таджикская железная дорога» Амонулло Хукумова составляла 18 тысяч сомони, что по тогдашнему курсу приблизительно соответствовало 3 500 долларам.
Если предположить, что эта пенсия была рассчитана как 60% его заработной платы, то расчётная месячная зарплата Хукумова составляла бы около 30 тысяч сомони, или приблизительно 5 500 долларов по курсу того периода.
Это условный расчёт, а не документально подтверждённый размер его зарплаты.
В то время средняя зарплата работников образования составляла приблизительно 710 сомони.
Таким образом, рассчитанная по данному предположению зарплата одного Хукумова соответствовала бы заработку примерно 42 работников образования.
А пенсия в 18 тысяч сомони равнялась бы почти 25 среднемесячным зарплатам работника образования за тот же период.
Вот вам и арифметика!
Но даже рассчитанная средняя зарплата не обязательно означает сумму, которую работник получает на руки после всех удержаний.
Чтобы оценить реальные условия жизни, необходимо учитывать совокупный доход семьи и количество людей, зависящих от этого дохода.
Представим семью из пяти человек, живущую на одну зарплату, равную средней зарплате работников образования — около 1 990 сомони.
В таком случае на каждого члена семьи приходится приблизительно 398 сомони в месяц.
Это условный пример, а не статистический портрет таджикских семей. Но он наглядно объясняет, почему сравнение зарплат без учёта количества иждивенцев не даёт полной картины уровня жизни.
Один из распространённых аргументов властей заключается в увеличении покупательной способности населения.
Мол, раз люди покупают товары, значит, деньги у них есть. Не было бы денег — не покупали бы.
Но рост потребления ещё не означает обеспеченную и спокойную жизнь.
Семья может покупать немного больше товаров, чем год назад, и одновременно продолжать брать кредиты для лечения, оплаты аренды жилья или образования детей.
Общий индекс потребительских цен также не отражает в точности структуру расходов каждой конкретной семьи.
Главная проблема — рабочие места.
Всемирный банк оценивает отношение числа занятых к численности населения трудоспособного возраста в Таджикистане примерно в 36%.
Это не означает, что остальные 64% являются безработными. Люди могут не участвовать в занятости по самым разным причинам.
Однако показатель свидетельствует об ограниченном охвате населения оплачиваемой занятостью.
По оценке Всемирного банка, денежные переводы мигрантов в 2025 году составляли около 46% валового внутреннего продукта Таджикистана.
Это вовсе не означает, что 46% внутреннего продукта было произведено за рубежом.
Такое сопоставление показывает огромный объём средств, поступающих в семьи из других стран, и масштабы зависимости экономики Таджикистана от заработков трудовых мигрантов.
Независимый эксперт ООН Аттия Варис в заявлении от 31 августа 2026 года прямо указала на эту проблему:
«Денежные переводы не могут заменить достаточную, достойную и продуктивную занятость внутри страны».
Судя по официальным данным, в Таджикистане бедность сокращается из года в год, несмотря на потрясения мировой экономики.
Всемирный банк оценивает долю населения, живущего ниже международной черты бедности в 4,20 доллара в день, примерно в 14,8% в 2025 году. Показатель 13,2% на 2026 год является прогнозом, а не окончательным результатом.
Но здесь необходимо учитывать важную методологическую особенность. Международная черта бедности в 4,20 доллара рассчитывается по паритету покупательной способности в ценах 2021 года, а не путём простого перевода сомони в доллары по рыночному курсу.
Поэтому напрямую сравнивать эту международную черту с номинальной зарплатой, пересчитанной по валютному курсу, некорректно.
Тем не менее давайте рассмотрим наглядный пример, чтобы понять, насколько ограниченными могут быть финансовые возможности большой семьи.
Предположим, школьный учитель имеет пятерых детей. Вместе с ним и супругой в семье семь человек. Единственный кормилец — сам учитель.
Если его зарплата составляет около 2 тысяч сомони в месяц, то после деления на семь членов семьи получается приблизительно 286 сомони на человека.
Разделив эту сумму на 30 дней, получаем примерно 9,52 сомони в день на человека, то есть около одного доллара по условному рыночному курсу.
Это не расчёт уровня бедности по методологии Всемирного банка. Для такого вывода понадобились бы данные о полном потреблении семьи и пересчёт по паритету покупательной способности.
Но пример всё равно показывает, насколько скромными могут быть денежные ресурсы семьи даже при наличии работающего кормильца.
И сколько работников образования действительно располагают доходом, достаточным для обеспечения полноценной жизни всех членов семьи?
Если взять даже наиболее высокооплачиваемый банковский сектор, без данных о размерах семей и совокупных доходах нельзя автоматически утверждать, что все его работники живут в достатке.
Поэтому гражданам важно не только читать официальные проценты сокращения бедности, но и понимать, какие показатели используются при расчётах, что именно измеряется и насколько эти показатели соответствуют повседневным расходам населения.
Наш спор, таким образом, не сводится к отрицанию самого факта экономического роста.
Главный вопрос заключается в качестве этого роста и его реальном влиянии на жизнь общества.
Если рост экономики не превращается в достойные рабочие места, достаточные зарплаты и доступные государственные услуги, граждане вправе спрашивать: где же все эти грандиозные достижения?
Правительство не должно ограничиваться демонстрацией процентов роста валового внутреннего продукта.
Оно должно показывать, сколько семей способны жить на доходы, заработанные внутри страны, сколько граждан вынуждены уезжать на заработки и какие слои общества остаются в стороне от результатов экономического развития.
Успешность экономики измеряется не только высотой столбцов статистических диаграмм. Её следует оценивать прежде всего по жизни людей, которым эта статистика должна служить.
Шавкати Мухаммад
